опрос на cleandex
Проект Консалтинговой группы "Текарт" в области чистых технологий
+7 (495) 790 75 91 #113 Оставить заявку

Интервью с главой отдела маркетинга группы «Оптоган»

10.03.2011
Интервью с главой отдела маркетинга группы «Оптоган»

Интервью с Георгием Гоголевым о российском рынке светодиодов и планах "Оптоган"

В конце 2010 года на заводе «Оптоган» под Петербургом было запущено российское производство сверхъярких светодиодов. Производители обещают, что уже через несколько лет светодиоды придут в каждый дом, вытеснив лампы накаливания, люминисцентные, галогенные и прочие привычные нам лампочки. The Greenville поговорил с Георгием Гоголевым, руководителем отдела маркетинга группы компаний «Оптоган» о светодиодах, отечественном промдизайне, интеллектуальных осветительных системах, продвижении энергосберегающих технологий, а также о молодых российских ученых и немного о ежах. 

The Greenville: Георгий, почему светодиодные лампы такие дорогие?

В лампочке более половины себестоимости - светодиод. Тем не менее технология быстро развивается, растёт эффективность, объёмы производства, падает цена. А в производстве самих светодиодов используется очень дорогое оборудование. Сырьём являются чистые газы, содержащие индий, галлий, азот и сапфировые подложки, это тоже не дешёвое сырьё. Его не производят в России.

The Greenville: Поэтому ваш завод находится в Германии?

Наше главное производство находится в Петербурге. Одно из наших производств действительно в Германии, мы там начинали, там у нас есть готовая инфраструктура и отличная команда, оно обеспечивает начальную стадию технологической цепочки и НИОКР.  Мы, конечно, хотим перенести все этапы производства в Россию, но это не простая задача, есть системные проблемы с отсутствием инфраструктуры и поставщиков некоторых базовых компонентов. Например, возить газы из Европы или Японии экономически нецелесообразно, а чтобы сюда пришли крупные западные производители, нужно показать, что мы обеспечишь им здесь стабильный спрос, или самим идти в производство сырья, а это вообще не наш бизнес.

The Greenville: У кого-нибудь еще есть такая технология?

У всех ведущих производителей, в общем, по сути технологии похожие, различия в деталях, которые простому обывателю без погружения в физику понять крайне сложно. Все сверхъяркие светодиоды в мире, производятся путём эпитаксиального выращивания кристалла нитрида галлия на сапфировой подложке. Изначально наша компания строилась именно, как разработчик технологии на идее уменьшения дефектов в кристалле, нашим основателям и инженерам удалось далеко продвинуться в этом направлении, что позволило нам найти мощных инвесторов и начать промышленный выпуск конкурентноспоспособной продукции. Уменьшение количества дефектов позволит в перспективе значительно сократить стоимость светодиодных чипов.

The Greenville: Кто был первым?

Сложно сказать. Как и любая технология светодиоды – результат серии научных открытий. Похожий эффект электролюминесценции впервые наблюдали ещё в 1907 году. Но считается, что в 1991 году японец Суджи Накамуро основал технологию, которая позволила начать массовое производство именно сверхъяких светодиодов, которые мы теперь можем использовать в освещении. Он работал в компании Nichia Chemicals. Сейчас Nichia - мировой лидер, у них более 20% рынка. Стоит отметить, что в научных разработках в этой сфере наши учёные всегда занимали передовые позиции, ещё с того момента, как Олег Лосев в 1927 году наблюдал свечение в карбиде кремния и получил несколько патентов по этой технологии. И конечно, школа ФТИ им. Йоффе, всегда была одной из сильнейших в мире по гетероструктурам, от туда и вышли основатели нашей компании и многие наши инженеры.

The Greenville: Как вообще устроены светодиодные лампочки?

Для освещения используются синие диоды. Они покрыты люминофором. Синий свет проходит через люминофорный гель и преобразуется в белый свет. Именно гелем задаются характеристики - теплый белый, холодный белый, какой будет цветопередача. Сам синий светодиод излучает в достаточно узком спектре.

The Greenville: Philips недавно показала свою лампу. Выглядит, как обычная 60-ваттка.

Не совсем как обычная, половину занимает теплоотвод. Хотя, если делать лампу с цоколем Е27, ты должен сделать ее в соответствии с государственными стандартами, чтобы она влезала в существующие светильники. Потому что все светильники тоже сделаны в соответствии с этими же стандартами. Такие формы и размеры нам достались еще от Эдисона. Так что, какую светодиодную лампочку с обычным цоколем не возьми, все будут похожи по форме. То есть мы должны самый продвинутый продукт запихивать в форму, которую придумали в конце XIX века. Это дорого, неудобно, но пока светодиоды не завоевали доминирующие позиции на рынке и потребители не отказались от старых светильников придётся следовать дедовским формам.

The Greenville: Почему дорого?

Потому что нужно большую световую мощность запихнуть в маленький прибор не подходящей формы. Сами светодиоды очень компактные, но от них нужно отводить тепло, это же полупроводник. Если они перегреются, то быстро выдут из строя, примерно как компьютер. Приходится прибегать к дорогостоящим техническим решениям. И опять-таки форма задана стандартами, нельзя сделать ее, например, треугольником, чтобы у тебя была большая площадь теплоотвода.

The Greenville: А было бы здорово!

Ну да. Дарт Вейдер. Мы с командой студии Тёмы Лебедева очень веселились, когда делали промдизайн, они сделали десятка полтора вариантов этих лампочек. Сам Тема предложил лампочку-лимонку. Но мы вынуждены все-таки делать продукт наиболее практичный и массовый. Никто сейчас не делает более мощных светодиодных ламп с цоколем Е27, чем аналог 60-70-ваттной лампы накаливания, как раз из-за необходимости рассеивания тепла заданной небольшой поверхностью. Но скоро технология подрастет и сможем делать аналоги 80- и 100-ваттных ламп. Но «60-ваттки» - самый популярный продукт на рынке, так что можно сказать, что массовый сегмент светодиодные технологии уже могут покрыть. Если мы говорим о светодиодах, то при нынешнем уровне технологий лампы, аналогичные 60-ваттным лампам, имеют мощность 8-10 ватт. В ближайшее время еще уменьшатся, станет шесть, потом ещё меньше. То есть светодиодные лампочки будут более, чем в десять раз эффективнее, чем лампы накаливания. Ещё надо не забывать, о том что из-за отсутствия стандартов качества многие производители просто врут на упаковках и пишут что лампочка аналог 60 ваттки, а в реальности, она даёт света, как 30-40 ваттная лампа.

The Greenville: Кстати, о Тёме. Почему вы заказывали промдизайн именно у Лебедева? Он реально делает самый крутой дизайн? Или это был такой пиар-ход?

Мы решили делать лампочку. Я сказал, что раз делаем потребительский продукт, то нужен промдизайн. Потом долго бегал искал подрядчика, встречался с разными доморощенными дизайн-студиями, союзами дизайнеров. В результате, пришел к выводу, что единственный, кто может в России грамотно сделать промдизайн - это студия Лебедева. То есть у нас был выбор - делать дизайн у него или ехать в Скандинавию, Италию. И потом, приятно, когда две российские компании, лучшие в своей отрасли создают вместе новые продукты, это не так часто бывает в наше время.

The Greenville: Вам было принципиально, чтобы дизайнер был российский?

Ну во-первых, российский ближе. Во-вторых, мы же компанию строим российскую, политическая составляющая здесь тоже есть. Тёме идея понравилась, он любит массовые продукты и промышленный дизайн, поэтому работали над этим проектом с удовольствием и результат получился очень интересным.

21476416.jpg63117321.jpg

The Greenville: От чего зависит снижение цены на лампочки?

От нескольких вещей. Во-первых, технологии развиваются. Мы в прошлом году подняли эффективность на 30%, просто за счет улучшения технологий. В следующем году будет еще 15-20%, в целом по индустрии похожий тренд. Объем растет, растет эффективность, падает цена. Во-вторых, конечно, за счет наращивания объемов. Если ты наращиваешь объемы, себестоимость падает. Например, если ты производишь не тысячу, а миллион ламп, она падает в три раза. Опять же такая же история, как с процессорами и прочей электроникой. Нужно время. В 2013-2014 годах светодиодные лампы сравняются по цене с люминесцентными. Тогда весь розничный рынок ламп начнёт быстро меняться. Мы готовимся к этому переходу.

The Greenville: Кроме ламп накаливания, люминесцентных ламп, есть же еще другие лампочки, галогенные, например. В итоге, все они будут вытеснены светодиодами?

Наверное, останутся какие-то маленькие ниши. Еще лет через шесть придет OLED, тоже займет свою нишу во внутреннем освещении. Но через 5-7 лет мы уже на прилавках будем видеть совсем другие светильники и лампочки.

The Greenville: Галогенные лампы вредные?

Нет. По большому счету, они от ламп накаливания не сильно отличаются. Там внутри есть газ. Он не вредный, просто продлевает жизнь спирали. Они служат чуть дольше, чем лампы накаливания, но электроэнергии потребляют столько же.

The Greenville: Вы еще занимаетесь интеллектуальными осветительными системами. Что это такое?

Это системы, которые могут включаться/выключаться или притухать в соответствии с заданными параметрами. Сейчас в офисном и промышленном освещении в основном используют люминесцентные лампы. Они очень быстро умирают при частых включениях/выключениях и фактически не диммируются (нельзя понизить их яркость). Есть диммируемые люминисцентные лампы, но они служат еще меньше. Светодиоды открывают много новых возможностей для интеллектуальных систем освещения, т.к. таких проблем не испытывают. Сейчас, например, разрабатываем простую систему для подъездов. Звуковые сенсоры, сенсоры объема, движения. Они чувствуют, есть свет ли снаружи и в зависимости от этого не включаются или включаются не так ярко. Для подъездов получается до 70% экономии электроэнергии только на этом. Сейчас в России в большинстве домов вообще лампы накаливания, т.е. диоды дадут ещё и 10 кратную экономию по сравнению с ними.

The Greenville: А чем еще планируете заниматься? Комплектующие для экранов, мониторов?

Один из наших продуктов - светодиодные чипы используются для подсветки экранов, мониторов. Раньше подсветка была люминесцентная, сейчас светодиодная – это и есть на ближайшие 2-3 года – самый большой рынок.

The Greenville: Чем они отличаются?

Люминесцентные трубки стоят сзади экрана и из-за этого он толстый. Теперь есть две основные технологии подсветки экранов светодиодами. Первая, когда на задней стенке телевизора стоят диоды, получается очень высокий контраст и отличная цветопередача. Диод может просто выключаться, когда на экране черная картинка. Это экономит до 30% энергии, они же часть времени просто не работают. Вторая, диоды ставятся сбоку в специальных линейках и это позволяет делать очень тонкие экраны. Сейчас появляются очень тонкие телевизоры и экраны компьютеров, там диоды как раз стоят сбоку. Мы производим чипы, но можем, теоретически, расшириться до производства светодиодных линеек для экранов и мониторов, хотя это очень сложный бизнес и нам не логично им заниматься, особенно учитывая, что в России совершенно на этот продукт нет спроса.

The Greenville: Один из ваших основных акционеров - Роснано. Сколько у нее компаний?

Больше 90, и всё время прибывает, я даже не успеваю следить.

The Greenville: А почему мы о них не слышим?

Не у всех хорошие пиарщики)), да и не про все людям интересно знать. Есть несколько компаний, о которых Роснано «любит» рассказывать. Например, про нас, про «Сан», которые делают принтеры, или «Композит», которая занимается композитными материалами, некоторые другие, потому что эти компании выдают интересные новости и истории. Еще есть очень много маленьких и весьма интересных компаний. Например, мне нравится, производитель сканирующих микроскопов НТ-МДТ. Рынок у них узкий, с международным продвижением очень хорошо. Но они маленькие, про них просто мало кому интересно писать, домой же вы себе такое не поставите, это вам не лампочка. Еще есть несколько успешных компаний в медицине.

Вообще, у Роснано очень сильный пиар-отдел, но от самих компаний зачастую не дождешься новостей. Я, например, сразу поставил работу на нужные рельсы, стали всем рассказать, какие мы молодцы, выдавать интересные информационные поводы и экспертные мнения. Мы сторонники открытого и цивилизованного ведения бизнеса.

The Greenville: Я читала, что в Питере готовили студентов, молодежь, специально под ваше производство.

Да, есть такая программа. Роснано же решает системную задачу построения отрасли, там есть в частности Департамент образовательных программ, их первым подобным проектом стала подготовка специалистов для Оптогана, совместно с алферовским университетом (Санкт-Петербургский Академический университет). Осенью ребята на неделю ездили на производство к нам в Германию, потом ездили в Берлин, в профильный научный институт. То есть у них отдельная от других студентов программа. Самых лучших мы возьмём к себе, если, конечно, захотят. Их же никто заставлять не будет.

The Greenville: Наверное, если у Роснано девяносто высокотехнологичных компаний, то молодым ученым есть, где работать по специальности.

Кроме того, они же создают вокруг инфраструктуру. Новые производства тянут за собой спрос на сопутствующие товары и услуги. У нас один завод, но на подряде еще несколько десятков в разных регионах страны.

The Greenville: А как же заводы в Якутии, Южной Осетии?

В Якутии просто с нуля создается производство. Там очень дорого стоит электроэнергия, построив завод, мы сможем обновить там систему освещения. А в Южной Осетии кончилась война, но к ним все равно никто не идет. Они позвали нас. Оказалось, что у них гостеприимно и хорошо, они хотят работать, есть старые советские цеха, старое производство. Там сейчас будет большая стройка, а энергосберегающие технологии выгоднее закладывать на этапе строительства, тогда подключение к энергосетям стоит дешевле. Плюс Сочи рядом, туда удобно делать поставки из Южной Осетии.

The Greenville: У вас уже есть контракты в Сочи?

Там есть общий договор Роснано с Олимпстроем. Они в целом заинтересованы в энергосберегающих технологиях. Там сейчас десять зданий сертифицируются по английской системе зелёного строительства BREAM. Много денег, но основные заказы будут уже ближе к Олимпиаде.

The Greenville: Как будете продвигать лампочки на розничный рынок?

С розницей, на самом деле, все понятно. Обычно есть стандартный график принятия новой технологии. Сначала в небольшом объеме новинку покупают «ранние последователи», новаторы, которым интересны последние технологии. Например, когда мы произведем лампочки, их будут продавать магазины Темы Лебедева. Но это совсем маленькие объемы. На них мы будем «тестировать». Потом график поднимается вверх, новинку пробуют уже более скептично настроенные люди, а в самом конце консерваторы. Но реально все будет немного по-другому - сначала идет госзаказ. Например, сейчас госучреждения не могут закупать никакие лампы накаливания, при этом они обязаны закупать 5% светодиодных ламп. Мы надеемся, что обязательная доля еще вырастет. Это уже хорошо, потому что госучреждениям приходится задумываться, что есть такая технология. То есть первые два-три года, пока лампочки достаточно дорогие, основной спрос будет от государственных и муниципальных предприятий и организаций, а также от крупных компаний, которые считают проекты. Диоды выгодны, когда ты их внедряешь на проектной основе, напрямую от производителя к потребителю, минуя магазины. Наценка в магазине составляет около 50-80%.

The Greenville: А на чем будет акцент?

Главное для людей, все-таки экономика. Например, один из наших основных конкурентов, вместе со счетами за электричество рассылали бумажку с объяснениями и с калькулятором. Нужно было заполнить табличку и посчитать, сколько сможешь сэкономить, если перейдешь на энергосберегающие лампы. И уже во вторую очередь было написано, что это экологично. К сожалению это пока так и у нас и в большинстве зарубежных стран, в первую очередь всех волнуют деньги.

The Greenville: Пока в сознании нет такой связки: экология = экономия.

Во многих случаях, это не работает, а во многих приходится объяснять. В случае светодиодов приходится объяснять. Аккуратно, потому что начальные инвестиции большие. Например, мы имеем 20 рублей (за лампу накаливания), 200 рублей (за энергосберегающую лампу) и 2000 рублей (за светодиодную). Сложно объяснить, что 2000 рублей - это экономия. Зато те лампы, которые стоят 20 рублей сжигают электричества на 1000 рулей в год и их постоянно надо менять. А лампа, которая стоит две тысячи, сжигает электроэнергии на 100 рублей в год. В расчете на пять лет (средний срок службы светодиодной лампы), конечно уже сейчас дешевле светодиодный аналог.

The Greenville: А у вас есть где-нибудь такой калькулятор?

Пока нет. Потому что мы пока не идем на потребительский рынок. Ну и на самом деле, если вдаваться в тонкости, там нужно учитывать слишком много подробностей. Или это будет полная ерунда, что обычно и делают - вроде, посчитай свой экологический след. Я работал с Матисом Вакернагелем, который придумал концепцию экологического следа, долго разбирался с этими расчетами. Они не работают на уровне меньшем, чем страна. То есть нужно смотреть по импортно-экспортной статистике, по национальным счетам страны. Мы пытались посчитать экологический след для Сан-Франциско, а это технически почти невыполнимая задача из-за того что нет такой статистической единицы, как город. Зато в интернете куча калькуляторов экологического следа. С лампочками конечно проще, но тоже стопроцентной аккуратности добиться сложно, всегда приходится что-то округлять и опускать.

The Greenville: Сан-Франциско, мне кажется, самый зеленый город в США.

Там есть более мелкие городки, еще более увлеченные темой. Но, в принципе, да. Я как раз там стажировался, в городском отделе экологии, это была одна из самых сильных команд в мире на муниципальном уровне.

The Greenville: Какая у вас была тема диплома, диссертации?

Диплом и диссертация у меня по возобновляемой энергетике, ресурсы, управление природопользованием.

The Greenville: И все-таки вы решили работать в России. А почему Ковш, Бугров и Одноблюдов вернулись в Россию?

Рынок. То есть это не потому, что вдруг пришел Прохоров и предложил им деньги. Предложений было много: из Азии, Европы. Но в России на тот момент были очень мало распространены люминесцентные лампы, были, в основном, лампы накаливания. Европа и Америка к тому времени уже перешли на люминесцентные. Им надо было потихоньку двигаться на следующую технологию, но у них это происходило медленно. А в России можно было сразу перескочить через технологический этап: перейти от ламп накаливания к светодиодам. Людям это гораздо выгоднее. Плюс, конечно, хорошие условия финансирования появились, со стороны Российских инвесторов, да и работать всем приятнее дома.

The Greenville: А изначально у основателей было желание вернуться в Россию?

Ну конечно. Дома работать приятнее, чем где-нибудь в Шанхае.

The Greenville: Вообще важно, чтобы российские ученые не уезжали? Мне кажется, что важен обмен. Наши уезжают, а кто-то едет к нам.

Пусть уезжают, главное, чтобы возвращались. У Сергея Петровича Капицы есть хорошая метафора. Советская наука была, как скороварка. Где-то во всем мире наука существовала, но отдельно, а наша была заперта под крышкой и там кипела. А потом эта скороварка взорвалась, ученых разнесло по всему миру. Всем стало от этого хорошо, из России пришли новые идеи, а у нас осталась тяжелая фракция. Теперь стоит задача, чтобы эти люди возвращались. Если они учились за границей, пусть возвращаются. Или если учились здесь и уехали работать, пусть со своим опытом приедут обратно. Это хорошо. Ни одна технологичная страна, ни Япония, ни Тайвань, ни Сингапур, не смогла подняться без вливания свежих идей извне. Ты должен ехать, осваивать последние идеи и возвращать их обратно. Так сейчас делает Китай, спонсирует молодых и опытных ученых. У нас тоже появилась система президентских грантов для возвращающихся. Правда, бывает проблема получить эти деньги, как и всегда бюрократическая. Но тем не менее реально достойные люди получают эти гранты и они уже помогли вернуть несколько человек.

The Greenville: Вы участвуете в реализации Сколково?

Мы туда свои идеи предлагаем. Наш менеджмент общается с менеджментом Сколково и мы периодически доносим до них свои идеи. Ведь то, что сделали наши основатели, как раз и есть то, чего хотят получить в Сколково. Оптоган первые годы тоже развивался в высоко технологичном бизнес инкубаторе в Германии, без таких проектов сложно создать молодые инновационные компании.

The Greenville: Почему вы не остались в США?

Я много где жил, не только в США. Там скучно жить и работать. Здесь веселее, безумные люди.

The Greenville: На Западе скучно, в России весело. А где перспективно?

В Азии. На Шанхай-Экспо в этом году был самый масштабный пример применения светодиодов в мире. Я еще в 2004 году писал по этой теме доклад нашему шефу из Сан-Франциско. Они ездили в Шанхай, это была первая конференция, где китайцы собирали лучший опыт экологичных городов. На той конференции разные продвинутые в экологическом плане города делились своим опытом с Китаем. Как один результат – выбрали светодиоды для освещения, что показывает экологичность и современность технологии.

The Greenville: На Шанхай-экспо было много эко-проектов. А некоторые даже фантастичные. Как вам, например, Лондон и их еж?

Еж крутой. Я полагаю, что еж - это биологическое оружие )). Там в основании каждой иголки семечко. Китайцы их оставят себе и после закрытия выставки посадят по всей стране. Посмотрим что из этого вырастет. По крайней мере внедрение новых видов пройдёт по стране широким фронтом.

The Greenville: А во что вырастет «Оптоган» через двадцать лет?

Сложно сказать, какой будет индустрия через 20 лет. Сейчас рынок светодиодного освещения растет на 50% в год, мы растем еще быстрее. Мы за полтора года выросли с семи человек до трехсот, и продажи с нуля до нескольких миллионов долларов. В этом году планируем еще раз в десять вырасти. Через 20 лет мы должны стать крупной международной компанией.

The Greenville: Вы будете вторым Лукойлом?

Нет, мы же не собираемся торговать нефтью.

The Greenville: Но и Лукойл к тому времени может перестать торговать нефтью.

Да, через 20 лет и у Лукойла могут быть проблемы с нефтью, и вообще с углеводородами в мире будет видимо туго. На самом деле могут быть разные сценарии. В любом случае это будет компания с глобальным присутствием. Но вопрос в том, будет это независимая частная или публичная компания или мы сольемся с кем-нибудь. Есть такая общая тенденция в хай-теке, связанная в основном с экономией масштаба. Например, есть AMD и Intel, две компании, которые делают процессоры. На этом рынке больше никто не выживает. Рано или поздно высокотехнологичные компании консолидируются. Вполне возможно, что через двадцать лет рынок будет стабильный и компаний на нем будет не так много как сегодня.

The Greenville: А что выгоднее в сфере высоких технологий? Конкуренция или все-таки олигополия?

Важен объем, так что здесь выгодно иметь крупные компании. Пусть их будет мало, но они должны быть крупные. Например, Samsung в прошлом году инвестировал в светодиодное производство миллиард долларов. Пока для себя, для своих телевизоров. Через пару лет они пойдут на рынок освещения, на наш рынок. Будет интересно.

Источник: The Greenville
Все комментарии
Комментировать
Введите число, которое видите на картинке

Чистые технологии: